Часть без чести и особого значения

В воинском подразделении сложились унижающие человеческое достоинство условия, которые привели к смерти нашего земляка
4 июня 2005 года в Березниках хоронили 19-летнего военнослужащего срочной службы Максима Чебарова. Специалисты судебно-медицинской лаборатории Приволжско-Уральского военного округа, сделали вывод, что смерть солдата наступила в результате механической асфиксии от сдавливания органов шеи при повешении. При судебно-химическом исследовании крови алкоголь и наркотоксины не были выявлены.
За отсутствием события преступления?
Следствие установило, что 30 мая 2005 года дневальный по автомобильному парку рядовой Максим Чебаров около 9 утра забрался в тентованный автомобиль «КАМАЗ», снял брючный ремень, сделал из него петлю и накинул на шею. Предсмертной записки при нем не нашли, в карманах обнаружили неотправленные письма к родным, одно из которых начиналось словами: «Здравствуй, бабушка Тоня…». Экспертиза зафиксировала на теле у военнослужащего множественные прижизненные ссадины и кровоподтеки. Было возбуждено уголовное дело по статье 110 УК РФ – доведение до самоубийства, которое затем прекратили за отсутствием события преступления. По просьбе матери погибшего Максима Валентины Григорьевны Чебаровой расследование дела вновь возбуждалось и опять прекратилось с формулировкой, из которой следовало, что солдат повесился сам вследствие «длительной психотравмирующей ситуации, постоянно испытывая проявляемую к нему физическую и моральную агрессию…».
Мечтал стать военным водителем
Максим рос обычным мальчишкой: любил спорт, автомобили, увлекался конструированием техники. Дома всегда лежали журналы «Сделай сам» и «Конструктор». В 17 лет из различных запчастей собрал машину «Запорожец». На гражданке получил права и мечтал служить в автомобильном батальоне, водить тяжелую армейскую технику. Мечта его сбылась: служба началась в 2005 году в автобате войсковой части № 44260 Самарской области.
То, что происходило в части, можно выразить одним словом из тюремного жаргона – «беспредел». Неуставные отношения между служащими старших и младших призывов доходили до самых изощренных форм издевательств. Конечно, Максим, как всякий парень, не писал об этом домой, надеялся перетерпеть и, наверное, считал, что унижения и непомерная физическая нагрузка характерны для всех молодых солдат. О том, что происходило в части, где служил Максим, мы узнали со слов его сослуживца и друга детства Сергея. Они одновременно окончили один и тот же техникум, вместе призвались и попали в одну часть.
Автобат, как автоад
Казалось бы, прошло 10 лет со дня демобилизации, но воспоминания все еще живы. Многое хотелось бы забыть, но как? Во время разговора у 30 — летнего Сергея блеснули слезы.
— Старослужащие сразу поставили нас в унизительные условия. Издевались, как могли и насколько хватало изобретательности, — вспоминает Сергей.
— Спать не давали. Нас поднимали сразу после отбоя: до 4 утра мыли полы, стирали. В 7 утра — общий подъем. Еды не хватало. Всю нашу солдатскую зарплату у нас сразу забирали в день выдачи. Я так отощал, что, когда к нам приехала мама Максима, Валентина Григорьевна, то, увидев нас с Максимом, она заплакала. Поскольку раз в неделю, формально нас осматривал офицер части на предмет выявления избиений старослужащими, те, чтобы не оставлять следов на теле, нас били в грудь через фанеру или сапогами по ногам, а это еще больнее.
Сергей задирает брюки и демонстрирует след от синяков на щиколотках ног, которые и через десять прошедших лет все еще видны.
Отвратительным было воровство в части. Воровали друг у друга топливо из баков и если, кто-то из «дедов» перед рейсом обнаруживал недостачу топлива, дневального по парку, как правило, молодого солдата, избивали и требовали «найти» топливо, т.е. у кого-нибудь тоже своровать. Армейское топливо продавали гражданским. Офицеры части знали и об избиениях, и о тотальном воровстве. Сергей вспоминает эпизод, когда они, помывшись в бане, возвращались в казарму. Кто-то из «дедов» решил покуражиться и приказал молодым сесть на корточки и идти до казармы «гусиным шагом» — ничем не оправданное требование. За несколько минут лицо и форма солдат были испачканы в пыли. В это время навстречу шел командир роты капитан Власенко. Сергей подумал: наконец-то, командир увидит и распорядится прекратить издеваться над молодыми солдатами, а, может, как всякий порядочный офицер захочет понять, что происходит в роте? Но командир прошел мимо. Он ничем не управлял, не поощрял, но и не боролся с издевательствами.
Чтобы вырваться из этого ада — автобата, Сергей заплатил 10 тысяч рублей. Однажды в госпитале, он узнал, что можно занять вакантное место водителя и по ночам не находиться в казарме. Попросил родителей выслать денег, передал их одному из офицеров части, получил назначение на машину и с тех пор с Максимом они виделись редко.
За полчаса до самоубийства
— В версию следствия, что Максим сам повесился, я не поверил, — рассказывает Сергей.
Перед тем, как идти к следователю, ему пришлось «побеседовать» с землячеством из дагестанцев, которые жили в части обособленно, никому, в том числе, офицерам не подчинялись, контролировали старослужащих, а иногда и избивали «дедов». Они посоветовали Сергею держать язык за зубами и придерживаться версии о самоубийстве Максима. Максима же на протяжении последних двух недель его жизни систематически избивали. 29 мая он находился в наряде по автопарку, был в этот день избит неким Шафиковым и командир взвода лейтенант Пасынков 30 мая, обнаружив побои на лице своего солдата, не нашел ничего лучше, как оставить его в наряде еще на одни сутки. Хотя согласно правилам перед заступлением в наряд и после дежурства, военнослужащему положен отдых.
Впрочем, из материалов следствия видно, что за несколько часов до смерти Максим не выглядел подавленным. С одним из сослуживцев он пил кофе с печеньем, шутил. Около восьми утра сходил в столовую, позавтракал. Будет ли завтракать человек, решивший свести с жизнью счеты?
По мнению его товарища Сергея, есть две версии. Первая, примерно за полчаса до убийства к нему предъявили претензии о «пропаже» топлива в машине и заставили искать солярку или платить деньги. Максим отказался, его ударили, он потерял сознание. Испугавшись ответственности, старослужащие инициировали самоубийство: сняли с Максима ремень, просунули голову в петлю. Кстати, на затылке остались две продольные полосы, полученные от соприкосновения с каким-то твердым предметом. Догадка Сергея строится также еще и на том факте, что Максим прослужил почти год и прессинг со стороны «дедов» постепенно ослабевал. Так же ему был положен обязательный отпуск, которого Максим очень ждал. Но незадолго до своей смерти, как следует из материалов дела, Максим был снова избит. Какова была цель избиения: требование вернуть украденное кем-то топливо, вымогательство денег или что-то еще?
На следующий день после похорон командир части Власенко позвонил в Березники Чебаровым и попросил срочно приехать в часть, так как располагает данными, что Максима убили двое старослужащих. Чебаровы, не мешкая, выехали в Самару, но не застали возможных участников преступления – в ту же ночь они были демобилизованы, а капитан показания изменил и уже невозможно было понять, какими данными об убийстве он располагал.
Впрочем, выяснилось, что двое военнослужащих, находившиеся 30 мая в парке, в первые дни расследования причин гибели Максима, очень тревожились: пытались давить на допрашиваемых, выясняли какие задавались вопросы и что на них отвечали военнослужащие. Возможно, их любопытство имеет причинную связь, и ответ на этот вопрос может дать только их обследование на полиграфе – «детекторе лжи».
Можно рассмотреть и версию о доведении до самоубийства. Если признать систематические издевательства в части над младшим призывом, то и эта версия правдоподобна. Чужероден откуда-то взявшийся факт, что некто Тарасов, был свидетелем попытки суицида со стороны Максима из-за неразделенной любви.
— Никакой девушки у него не было. В наших нечеловеческих условиях службы ей неоткуда было взяться, — говорит Сергей.
Некий свидетель показал, что Максим получил письмо о неразделенной любви, но почему-то появляется в деле вывод, что ксерокопии писем к Максиму не читабельны. В наше время расшифровывают письма древних племен майя, а уж слог «некой девушки» распознать наверняка можно. Нельзя только, если девица была с помощью некоего свидетеля придумана для придания правдоподобности основной версии следствия.
Но в одном армейское командование право — гибель военнослужащего на совести командиров.
Из докладной командующему армией от начальника тыла Л. Куца
«Командир роты капитан В.М.Власенков состоянием дел не интересовался и контроль несения службы не организовал. Кроме того, никто из должностных лиц в течение суток наряд по парку не проверял, состоянием службы не интересовался».
И как следует из документа, основными условиями случившегося явились:
— Неприятие должностным лицами управления подразделения действенных мер по поддержанию воинской дисциплины и правопорядка в частях.
В соответствии с Уставом внутренней службы ВС РФ командиры войсковых частей отвечают за воспитание, воинскую дисциплину, морально-психологическое состояние личного состава, безопасность военной службы, за внутренний порядок во время прохождения военной службы. На основании Дисциплинарного Устава Вооруженных Сил РФ командир обязан принимать меры по предотвращению гибели и травматизма личного состава.
К сожалению, чаще всего командованию частей выгодно представить гибель солдат как самоубийство по причине несчастной любви, чем признать, что их бездействие, неумение защитить молодых солдат от неуставщины, самоустранение от работы с личным составом и толкает парней в петлю. Ведь если в части произошло преступление, отвечать будет командир и чаще всего о дальнейшей карьере можно забыть.
Владимир ПОТЕХИН
От редакции:
Мы не знаем, служит ли сегодня офицер Власенков и каких высот он достиг, но уверены, что халатность и ненадлежащее исполнение им своих должностных обязанностей по поддержанию в роте дисциплины и порядка послужила причиной гибели Максима. Не будь в роте воровства, вымогательств, побоев и моральных унижений – Максим был бы жив.

Читайте также: