Из блокнота журналиста

Жириновского  хватала  за волосы,  Волкогонова  отвергла, а  Ельцина обозвала болотной лягушкой…

Екатерина Владимировна Прокофьева позвонила в редакцию и  пожаловалась на отвратительную работу коммунальных служб. Но о домоуправлении мы говорили мало: она больше рассказывала про свою жизнь, о людях, с которыми ее сводила судьба. Не скрою, у меня были сомнения в  правдоподобности ее рассказов. Однажды я сообщил ей, что еду в Пермь на встречу с Владимиром Жириновским.

 — Могу передать ему от Вас привет.

— Лучше письмо, потому что мне, как фронтовичке, положен автомобиль «Ока», а мне его не дают.

 В конце пресс-конференции я передал письмо Жириновскому. Он спросил: от кого?

— От вашей соседки, по коммуналке Прокофьевой.

Через несколько месяцев Прокофьева снова позвонила и сообщила, что получила письмо от Жириновского с самыми теплыми словами и  приглашением посетить Москву. Предоставили ей и автомобиль.

 В разведке

 На фронт Екатерине Владимировне даже не пришлось проситься, как это делали тогда  многие ее сверстники. Семья Прокофьевых жила на западной границе,  и первые дни войны Катя встретила под грохот тяжелой немецкой техники. 16  летней девочке удалось без  больших проблем  уйти к своим, к отступающей советской армии.

С войны Екатерина Владимировна вернулась с   благодарностями от  Верховного Главнокомандующего, ранениями в голову и ногу.

Однажды их разведгруппа попала под сильный артиллерийский огонь наших батарей. Несколько часов бойцы простояли в болоте. В это время наши артиллеристы методично, квадрат за квадратом , перепахивали  районы сосредоточения  стрелковой немецкой дивизии.

В конце войны без особой нужды уже не посылали пехоту атаковать сильно укрепленные рубежи противника. Основную работу по уничтожению живой силы вермахта  проделывала артиллерия. Артполки часами по заранее разработанным огневым схемам методично расстреливали порядки врага. Поэтому остаться в живых после нескольких часов артиллерийского огня теоретически было невозможно.

—  Я стояла в болоте и гадала – сейчас меня убьют или через пять минут,- вспоминает о тех днях Екатерина Владимировна.

Кругом ложатся снаряды, вода в болоте стала красной от крови фрицев, а я стою и читаю стихотворение Есенина: « Не жалею, не зову, не плачу..»

Тогда осколком снаряда была ранена в голову Прокофьева.

В другой раз ее ранило в ногу тоже при возвращении с рейда в расположение противника.  От услуг товарищей нести ее на носилках по очереди она категорично отказалась.

-У нас есть «язык» — немец, вот пусть он  меня и тащит на спине!

И здоровый фельдфебель, покрякивая от усталости, тащил ее на спине.

После войны

 Она не умела лгать, приспосабливаться, да и не считала нужным это делать. Холерический характер постоянно двигал ее к перемене профессии и места жительства. Кем она только ни работала, где только ни была? Работала помощником режиссера, в комиссии по делам военнопленных, следователем, адвокатом. Но самое   удивительное  – это люди, которые окружали ее. Простое ли это совпадение?

Будущий генерал-лейтенант, специалист в области пропагандистских войн Дмитрий Волкогонов ,наверняка, всю жизнь помнил  молодую разведчицу, которая его ухаживания отвергла самым решительным и несколько варварским способом,  сыпанув тому  в глаза сушеного зерна. Стоило это Прокофьевой офицерского звания. Кстати, и сегодня  она выходит на улицу, имея в кармане просеянный речной песок.

-Очень эффективное средство от наркоманов  и пьяниц, начнут хамить, кинешь в глаза песком и можно спокойно уходить,- делится своим давним секретом бывшая разведчица.

После войны ее  немногочисленная семья переезжает в Москву , где  случайно знакомится с Жириновскими. Сын Екатерины Владимировны нередко приходил домой с синяками и ссадинами, но так было со многими мальчишками. Родители не считали нужным создавать своему чаду тепличные условия. Только однажды  после очередного лицезрения синяков  Екатерина Владимировна не выдержала и спросила :

 — Кто тот, кому ты не можешь дать сдачи?

Сын  ответил,  что Вульф ( так звали мальчишки Володю Жириновского)  поколотил весь двор и делает это постоянно.

 И вот во дворе она увидела Вульфа,  он дубасил  очередную жертву. Екатерина Владимировна   схватила  задиру за шевелюру и приподняла от земли. Тот в крик.  Прокофьева  взяла  будущего основателя либерального движения за шиворот, потом за руку и повела к его родителям. Дорогу показывал Вульф.  Они пришли к Жириновским в их коммунальную квартиру.

— Опять подрался !- горестно воскликнула мама Вульфа.

Прокофьевой стало жалко уставшую женщину, в глазах которой навечно застыла какая-то безмерная печаль.

И она ответила, что не в этом дело, а просто пришла познакомиться с родителями друга своего сына.

Они долго пили чай. Жириновская рассказывали о своей жизни, Прокофьева о своей , фронтовой. Володя слушал очень внимательно.

Потом он не раз приходил  к Прокофьевым и просил рассказать ее о своих армейских приключениях. В их дворе он больше не дрался.

В Кизеле  ее квартира располагалась на одной лестничной площадке с горным инженером – будущим губернатором Пермской области Геннадием Игумновым, который  тогда по-соседски запросто заходил к Прокофьевым, чтобы одолжить хлеба или сахара на ужин.

Судьба ее сводила и с будущим президентом России Борисом Ельциным. По делам службы ей необходимо было попасть на прием к тогда  первому секретарю Свердловского обкома партии  Ельцину. Этот самовольный визит крайне не понравился  Борису Николаевичу, считавшему вопрос посетительницы  пустячным, решить который  мог бы и  один из  работников обкома.  Он вызвал секретаря  и в присутствии Прокофьевой стал выговаривать ей:

-Шта, вы  всяких пускаете?

Неправедный гнев изумил Прокофьеву, и она сказала  Ельцину первое, что пришло в голову.

 — Вы крупная болотная лягушка, вот вы кто… И убежала,  на прощание яростно хлопнув дверями.

Будучи уже в солидном преклонном возрасте, Екатерина Владимировна  старалась  поддерживать  отношения с людьми,  имеющих влиятельные связи в России и США. Благодаря ее воспоминаниям  главный редактор американского издания «The Exile»Мэтт Тайби написал книгу о российских политиках и Ельцине в частности.

Владимир ПОТЕХИН

Читайте также: