Записки контрразведчика

Двойная жизнь карателя  СС

Возмездие через 37 лет 

В 1982 году начальник Соликамского подразделения КГБ СССР Владимир Алексеевич Рогозин приказал мне, старшему лейтенанту, оперуполномоченному  подразделения, допросить одного из участников карательного отряда, находившегося  в годы войны  в Прибалтике.

 В дальнюю деревню

 Я в то время занимался розыском государственных преступников и агентов-нелегалов противника. В Прибалтике шел процесс над военными преступниками и потребовалось по фотографии опознать   карателя, руководившего отрядом СС.  На снимке была  изображена   казнь учительницы, жены офицера Красной  Армии. Было видно, как каратель  ногой выдавливал плод  у живой беременной женщины. Страшный снимок. В зондер-командах любили снимать сцены казней, так как они являлись лучшим доказательством преданности гитлеровскому режиму. На заднем плане фотографии был виден еще один участник отряда. Он бы и  мог  дать информацию о своем  командире. Этот бывший   полицейский  по фамилии  Малый давно отбыл наказание и проживал  в одной из  дальних деревень Чердынского района.  Во время войны Малому  было 18 лет, и  в карательный отряд он  попал против своей воли. В расстрелах не участвовал  и  поэтому суд не счел нужным приговаривать его к высшей мере наказания, а осудил  к  лишению свободы на длительный срок. Выйдя на свободу, Малый вел  уединенный бирюковатый образ жизни, ни с кем не сближался, из деревни не выезжал.

Врач поневоле

Я выехал в Чердынский район. В те годы  не было моста  через реки Каму и Вишеру к Чердыни, и  пока не заработает ледовая переправа, добираться приходилось долгим окружным путем. До места назначения я ехал через Березники, Касиб. В одной из деревень  остановился. Зашел в магазин узнать, как найти нужный населенный пункт. Когда вышел, увидел, что  все четыре колеса у машины спущены. Пригляделся  — проткнуты  шилом. Рядом мужчина разгребал снег. Я спросил у него — есть ли в деревне автомастерская или вулканизатор резины?

Посмотрев на меня исподлобья, он  буркнул:

— А ты кто?

Щепетильная ситуация.  Если назваться сотрудником  госбезопасности, собеседник  замкнется. В деревне проживало  немало репрессированных,  судимых в прошлом, которые озлобленно относились к представителям органов.

Я ответил:

—  Врач

— А, мы думали, едрена копоть, что кооператор. Неделю назад, приезжал кооператор на такой же машине. Принял шкуры, расплатился  водкой, а она  оказалась водой…

Судя по  темпераментному монологу деревенского мужичка, можно было понять, что поступок заготовителя он принял за личное оскорбление.

— Вот что, доктор. У нас Дмитриевна приболела. Ты ее подлечи, а мы тебе быстро колеса починим.

Мужчина привел меня в  крепкий зажиточный дом. Встретила меня 40-летняя женщина.

— Совсем я занедужила…

Вид у нее и впрямь был болезненный.

Я спросил, есть ли лекарства в доме? К сожалению, мои познания в медицине далеко не блестящие. Я только  знал, когда применять аспирин и анальгин. По крайней мере, вреда от них не будет.

Ольга Дмитриевна, так звали хозяйку, вынесла большую коробку лекарств. Большая часть из них была просрочена на 15-20 лет. Из этого я заключил, что женщина болеет редко.

Дал ей несколько  таблеток аспирина и  анальгина, посоветовал  принять их, предупредил о  реакции на медикаменты.

— Вас бросит в пот, но потом полегчает…

И действительно, ей стало легче. Пока пили чай и разговаривали с Ольгой Дмитриевной о сельской  жизни,  по деревне распространился слух, что из города приехал доктор, который за десять минут поставил на ноги хворую Дмитриевну.

 Аспирин и анальгин – всем хворям господин

Многие пришли ко мне на «прием». К счастью, тяжело больных среди них не было.  Наверное, им не столько доктор нужен был, сколько впечатления о нем. Я всех пользовал аспирином или анальгином.

Последним зашел  мужчина, который проткнул мне колеса машины.

— Машину  починили. А у  меня до тебя  есть  просьба.

Он стал стеснительно рассказывать о своей  «мужской» проблеме.

— Я ведь ишо молодой, и  вот баба моя обижается на меня,  что слаб как мужик. Но ты понимаешь…

 — Понимаю…

Я сходил в машину, достал из аптечки  крупную таблетку аспирина, подал ему, посоветовал принять и предупредил, что ее хватает на месяц.

— Ну, я счас ее и спытаю.

 Матвей, так его звали,  как видно, не любил  откладывать свои личные дела в долгий ящик и весь горел желанием  проверить  на практике действие «чудодейственного» препарата.

 — Если она поможет тебе, Матвей, выручи и меня: мне нужно найти одного человека. Он болен и родственники переживают за его здоровье.

 Я назвал ему фамилию «больного» — Малов.

— Так,  я  его знаю, но его дома почти никогда не бывает, он на заимке живет, нелюдимый, но я помогу найти… Подожди меня… Матвей убежал испытывать действие таблетки.

Через 40 минут возвращается: счастлив, глаза светятся, от былого недружелюбия  не осталось и следа. Не раз я убеждался, сколь велика сила внушения, если оно  для  добрых людей  и направлено на позитивные житейские дела.

 36 лет  жил под чужой фамилией

Нашли мы Малого  в лесу на заимке. Я представился, объяснил причину визита, показал фотографию разыскиваемого карателя – его бывшего  командира. Важно было, как можно больше получить информации об этом человеке.

  Его ответ поразил меня.

— Да, ведь он в Соликамске живет, сейчас он Дубинский…

Человека с этой фамилией я хорошо знал. Дубинский — активный член партии, бригадир-передовик,  его портреты, зарисовки о нем и его коллективе не сходили с полос газет. Он имел хороший послужной список, детей и родственников, которых в Соликамске уважали за  порядочность и трудолюбие.  И он меня знал. Правда, когда я стал работать в органах КГБ, Дубинский начал избегать   меня.

Мы установили, что в конце войны он убил красноармейца, не имевшего   к тому времени живых родителей и родственников.  Он и убитый  были даже внешне похожи. Скорее всего, специально искал такого человека. И  после войны приехал в Соликамск: фронтовик, с хорошей биографией. С тех пор прошло 37 лет.

Дубинского требовалось арестовать и этапировать в Прибалтику, где шел процесс над военными преступниками.

 Остановилось сердце карателя

Я разыскал его на преддприятии, представился. В кабинете никого не было.

 — Иван Никифорович, Вы меня помните?

— Конечно, помню.

— У меня  возник вопрос к Вам: посмотрите на эту фотографию, не Вы ли на ней изображены, Дубинский?

 — Я назвал его настоящей фамилией, показал фотографию, на которой он сапогом выдавливал плод еще у живой женщины.

 Дубинский впал в ступор: взгляд остановился, он потерял способность мыслить.

Ответом было продолжительное молчание. Думаю, он пережил микроинстульт.

— Вы все знаете…-,  шепотом произнес он

Я сказал:

 — У Вас, Дубинский,  два варианта: первый – я Вас не арестовываю, но завтра приходите к нам, в КГБ,  и мы Вас этапируем в Прибалтику на процесс или второй —  я Вас  сейчас арестовываю и заключаю в камеру.

Он согласился прийти. Не нужно было придавать гласность этой истории, потому что для родственников информация об отце-военном нацистском преступнике  стала бы настоящим шоком. Мы установили за ним наблюдение, предприняли  меры по обеспечению его безопасности и невозможности побега. Меня проинформировали, что ночью к нему была вызвана «Скорая помощь». Врачи констатировали инсульт, положили в кардиологическое отделение соликамской больницы и через четыре дня он умер, после острого  инсульта и инфаркта.

Расплата

Органы госбезопасности  прошли сложный путь развития, но я могу сказать, что мы   с должным уважением относились к личной жизни граждан, не ставили цель предавать огласке фамилии преступников, если у них есть дети и близкие родственники. До сих пор родные  Дубинского  не знают, кто был их отец и дед. А был он  уроженцем Западной Украины, эсэсовцем, карателем и садистом.  Сознательно перешел на сторону немцев. Я читал его дело и ужасался: он  вешал, насиловал, отрезал груди у женщин, пытал. Особую жестокость проявлял в отношении  коммунистов, родственников командиров Красной Армии.  Хоть через 37 лет, пусть на больничной койке,  но  для него наступила расплата за страшные преступления против человечности.

Владимир ВАСЕВ

 (Все имена и фамилии изменены, сходство  в именах и фамилиях случайно.)

 В тему

На территории Верхнекамья в конце 40-х  начале 50-х  годов в лагерях находилось порядка 11 тысяч человек, которые в годы войны сотрудничали с фашистами, работали в различных  немецких учреждениях. После освобождения из мест лишения свободы большая их часть осталась проживать здесь же.


Комментарии для сайта Cackle

Читайте также: